Физическое и психологическое давление в отношении задержанных, арестованных и заключенных

К тем, кто попал в жернова российской правоохранительной системы, часто применяется физическое и психологическое давление.

Это чаще всего происходит на этапе задержания, но также и во время следствия, и после вынесения приговора.  Подозреваемые, не находящиеся в СИЗО, также могут становиться жертвами насилия, в первую очередь – психологического давления. Это касается и тех, кто не является фигурантом какого-либо дела, например, многих оппозиционных активистов.

Психологическое давление
Во всех местах лишения свободы, начиная с отделений полиции, царит пренебрежительное отношение к человеку, переходящее в унижение. Психологическое давления на обвиняемых и осужденных — это, например, изъятие личных вещей безо всяких оснований или изъятие приходящих узнику и посылаемых им писем. Иногда заключенного пытаются максимально изолировать от внешнего мира: например, помещают в тесную одиночную камеру за малейшую “провинность”, часто – под надуманным предлогом или, например, после того, как в его камере находят якобы принадлежащие ему запрещенные предметы.

Однако самое серьезное психологическое давление на заключённых — это угрозы и шантаж.

Например, это угрозы дать большой срок лишения свободы, если человек не сознается в преступлениях, которых не совершал. Часто людям угрожают применением пыток, шантажируют их отказом в предоставлении медицинской помощи. Случается, что человека шантажируют жизнью, здоровьем и свободой его близких: например, Леонида Развозжаева после “задержания” (в реальности — похищения) пытали два дня, угрожая убить его жену и детей. Аналогичными угрозами добились признания вины от Николая Карпюка.


Психологические пытки в отношении людей, находящихся в заключении, связаны с физическими. Человек знает, что вслед за моральными его ждут физические истязания, и наоборот: после физических истязаний, когда человек уже сломлен, из него легче выбить нужные показания угрозами и шантажом.

Физическое давление
Даже если к человеку не применяются пытки с целью получить определённые показания, сами условия содержания под стражей можно считать пыточными. Например, тех, кого доставляют из СИЗО в суд, могут везти до 5 часов, а в машинах для перевозки обычно не предусмотрено кондиционирование. Отопление в них работает плохо, поэтому зимой в них холодно, а летом – жарко, причем в один автозак часто помещают столько людей, что они могут там только стоять в ужасной тесноте. Обвиняемых вывозят из СИЗО до завтрака, а привозят обратно после ужина, и они не едят весь день — не говоря уж о том, что “пропускают” прогулки и посещение душа. Если судебные заседания проходят несколько дней подряд, подсудимые не могут полноценно участвовать в них из-за состояния своего здоровья: случалось, что в зале судебного заседания люди падали в обморок.

Однако самое страшное — реальные физические пытки. Судя по всему, во многих  учреждениях это не просто отдельные случаи, а обычная практика, отработанная и известная всем сотрудникам и заключённым.

Вероятнее всего, к людям, осужденным за политическую позицию, которые так или иначе известны обществу, пытки применяются реже, чем к обычным заключенным.

Однако и таких примеров немало.

Так, Николая Карпюка пытали током, не давали спать, и загоняли под ногти иголки.

Алексея Гаскарова в 2010 году поместили в камеру к трем наркозависимым, которые начали вымогать с него деньги, после чего – избили, а спустя несколько дней напали на него с “заточками” (использование реальных уголовных заключенных для давления на “политических” — также распространенная практика).

Геннадий Афанасьев, арестованный в 2014 году, рассказывал, что его пытали, подключая к половым органам устройство, производящее электрические разряды, а также надевали на голову противогаз, в дыхательную трубку которого впрыскивали содержимое перцового баллончика, в результате чего у Афанасьева открывалась рвота, которой он захлебывался.

Сергея Мохнаткина, 62-летнего активиста, избили шестеро сотрудников колонии после того, как он лег на пол, протестуя против того, что в его деле отсутствовали необходимые документы. В результате у Мохнаткина сломаны два позвонка, а еще три – повреждены. Ему не была оказана адекватная медицинская помощь, зато его самого обвинили в избиении сотрудника колонии, в результате чего к сроку заключения добавилось два месяца. В настоящее время, по сообщению адвоката, он практически не покидает ШИЗО (штрафной изолятор): днем там негде даже присесть, и когда боль в позвоночнике вынуждает его лечь на пол, его наказывают очередным ШИЗО.

В ноябре 2016 года Ильдар Дадин, отбывавший наказание в колонии в Карелии сообщил о пытках и угрозах, которые пережил он сам, и которые, по его словам, применялись в отношении других заключённых. Вот как он описывал это в письме жене: «Всего избивали за этот день четыре раза, по 10-12 человек одновременно, ногами. После третьего избиения опустили голову в унитаз прямо в камере»…”пришли сотрудники, сковали мне руки за спиной и подвесили за наручники. Такое подвешивание причиняет страшную боль в запястьях, кроме того, выкручиваются локтевые суставы и чувствуешь дикую боль в спине. Так я висел полчаса. Потом сняли с меня трусы и сказали, что сейчас приведут другого заключённого и он меня изнасилует, если я не соглашусь прекратить голодовку. После этого — привели к начальнику колонии в его кабинет, где он в присутствии других сотрудников сказал: „Тебя ещё мало били. Если я отдам распоряжение сотрудникам, тебя будут избивать гораздо сильнее. Попробуешь пожаловаться — тебя убьют и закопают за забором“.

Самый страшный пример такого рода – смерть Сергея Магнитского в московском СИЗО “Матросская тишина” в 2009 году. Он умер в результате того, что вместо оказания ему медицинской помощи в связи с острым панкреатитом, в СИЗО была вызвана психиатрическая бригада как к буйному психически больному, которая Магнитского связала и избила.
В настоящее время в Европе, США и некоторых других странах действует “Список Магнитского” — запрет на въезд в отношении лиц, причастных к смерти политзаключенного.